712567
Ваш браузер устарел. Рекомендуем обновить его до последней версии.

  "ВЕРСИЯ ДЛЯ СЛАБОВИДЯЩИХ"

 Сведения об образовательной организации

 

               Оксфорд на берегах Демы

В своих публикациях и на самых разных форумах и собраниях я всегда представляюсь, что родом из Бижбулякского района Башкирии, из деревни Дюсяново, окончил Аитовскую среднюю школу. Даже в тех случаях, когда не требуются точные данные биографии.

Иногда это вызывает удивление: мол, причем тут деревня и сельская школа. Но нетрудно понять, что в упоминании родной деревни и школы звучит гордость, информация о том, что это достойные места и заведения. Кто-то из крупного города, знаменитой гимназии, авторитетной семьи, но и мы, мол, никак не хуже, а иногда даже наоборот. Знай наших! Ведь упоминание географических наименований попадает в архив, в интернет поисковики, увековечивает родное село и школу, земляков! Повышает их рейтинг и авторитет. Пусть люди знают, что есть Аитовская школа, Дюсяново, Бижбуляк. В этом заключается моя благодарность родному краю и людям, которые меня учили.

И правда, визитка  моей деревни – дипломат Карим Хакимов, а Аитово – родина настоящего поэта-героя  Фатиха Карима. Аитовская средняя школа издавна считалась авторитетным учебным заведением. Ее выпускники всегда отличались крепкими знаниями, настойчивым характером. Здесь получили среднее образование (а это был очень престижный, не для всех доступный уровень) известные в родном краю люди. Примечательно, что крупный партийный работник, редактор республиканской газеты «Кызыл тан» и известный писатель Тагир Ахунзянов, родившийся в д.Мусино, окончил Аитовскую школу, находящуюся в 40 километрах от его родного дома. В те времена считалось, что учиться в АСШ – престижно и перспективно, как, скажем, по современной терминологии, родившимся в ирландской глубинке, получать знания в Оксфорде или Гарварде.

Впрочем, каждому человеку кажется, что он учился у необычных учителей, в особенной школе. Авторитет же Аитовской школы для нас был чрезвычайно высоким. Потому что большое село Аитово и его школа на фоне небольших окружных деревень выглядели необычайно важными. В Аитово были 600-800 домов, Дом культуры, машинно-техническая станция, участковая больница – это же очень круто! Окончив в своих деревнях начальную школу, мы отправлялись в неблизкий путь в 6-7 километров, чтобы получать знания у знаменитых в округе учителей. Для того, чтобы не опозориться на людях, надо было себя держать достойно,  одеваться аккуратнее, выражаться культурнее. Все -  таки  – первая и ближайшая  столица! Тут собирается народ из разных мест.

И действительно, учиться в Аитово приезжали из русской деревни Алексеевка, башкиры из Биккулово и Каныкаево, татары из Елбулак-Тамака, Тукаева  и Дюсянова, а так же небольших лесных заимок Чекмагуш, Вахитово, Каримово (Шверник)  словно в крупный университетский город. Здесь складывались совсем другие отношения, чем у себя в деревне с малокомплектной школой. Если у себя раньше в одной комнате у одной учительницы  занимались ученики 2-3 классов, то в Аитове  занимались солидно, в классе по 25-30 детей одного возраста, и по отдельным предметам – алгебра, география, литература.

А еще здесь можно было записаться на кружки. Я записался на стрелковую секцию и кружок выразительного чтения. Мотивация простая и ясная  - какому же деревенскому мальчику не хочется пострелять из малокалиберной винтовки? Секрет выразительного чтения тоже понятен – татарский язык и литература преподавала Хатира Самигулловна Гиззатуллина – красивая, с красивым тембром голоса, задающая какие-то берущие за душу вопросы, а когда сама объясняет или читает стихи, заслушаешься! Она  знала правильные мысли по поводу неоднозначных вопросов. Сейчас думаю, мальчики наверняка всегда немножко влюбляются в хороших учительниц. Хатира-апа завоевала сердце надолго. Интересно было смотреть и слушать величественную Мусаббиху Садыковну, учительницу истории. А дотошная учительница русского языка и литература Мухтарама Шакировна Мухтасарова была как тренер, заставляла работать, исправлять ошибки, вчитываться в тексты классиков, да так, что у меня не было проблем с правописанием, а Лермонтова, Пушкина, Тургенева, Маяковского знал назубок, увлекался Есениным. Выпускник татарской сельской школы, я, бывало, на курсовых диктантах филфака БГУ не допускал ни одной ошибки, хотя некоторые студенты из городских и русских семей иногда получали тройку и даже двойку.

С нами учителя работали от души, требовали знания, проверяли каждого! Фатих-абый  Мигранов, учитель химии, всегда ходил в продырявленном пиджаке, так как он каждый раз устраивал химическую реакцию, манипулируя  руками, пробирками и колбами,  устраивая таинственные эксперименты, которые часто завершались хлопком или выбросом дыма, брызгами кислоты. Кажется, это ему самому тоже очень нравилось. Ему важно было влюбить нас в химические формулы, это такая сложная задача. Девушки влюблялись в учителя физкультуры Алика Шакировича Азангулова. Особенно авторитетными были учитель физики Рустем-   абый Едиханов, его супруга Зайнап-  апа, преподававшая немецкий язык. Обществоведение вел завуч Лутфи Гиззатуллин.

Помню даже учителя труда и уроков механизации Гайсу- абзыя. Всем им нужно было, чтобы мы усвоили урок. Не нам, а им это было важно!  А ведь зарплату им платили,  наверное,  за количество проведенных уроков. С тех пор я изумляюсь, обижаюсь, даже иногда поднимаю шум, когда вижу, что люди халтурят,  имитируют. Наши учителя сурово давили на совесть, не пропускали нашего малодушия. Особенно запомнился требовательный, строгий учитель математики Муллахмет Габдрахманович Каримов – племянник поэта Фатиха Карима. Фронтовик, раненный на войне, со специфическим выговором через нос, он говорил не много. Спрашивал и сразу объявлял: «Садись. Единица».  Его боялись, но знали его справедливость. Он внушил нам, что без математики мы пропадем.

Как-то я похулиганил, стрельнул из рогатки в бритую голову одноклассника Габдуллы Диярова, а бумажная пулька рекошетом попала по руке молодой учительнице географии. Она заплакала, пригласила классного руководителя Муллахмета -абыя. Тот схватил меня за шкирку, потащил из класса, поддав у дверей коленкой. Я очень благодарен ему за это – больше никогда не выходил за рамки, проблем с дисциплиной не было. Как будто прививку сделали.

Нет, я не был хулиганом, но иногда старался не отставать от друзей-двоечников и второгодников по части шалости. Короче, тогда мне объявили выговор приказом по школе. Уж больно трогательная и беззащитная была обиженная моим выстрелом географиня, которая потом все равно уехала, так как была приезжей, а такие у нас редко приживаются.

Что я сделал? Через пару лет на школьной елке прочитал сатирические стихи о своем хулиганстве и выговоре, в жанре «баита». Это был почти первый опыт моего творчества. Все смеялись, даже директор школы Хатым Рахимович Калимуллин.  Он был очень респектабельным, интеллигентным человеком, прекрасно знал немецкий язык, на войне это знание применял. Хатым-абый выглядел, как дипломат или президент приличной страны, всегда одевался красиво и аккуратно, его туфли даже в самые грязную погоду сверкали чистотой. Приказ с выговором, подписанным директором, в тот же день повесили на доске объявлений. Как хорошо, что до моей деревни было семь километров, и отец с мамой не видели этого позорного документа.

Шалость мою в школе простили, дали кличку «кампо», от слова «композитор», к которому прибегли, чтобы не назвать просто «поэт». «Композитор» звучало круче, тем более по радио часто объявляли песни композитора Масалима Валеева.  Именно тогда, вероятно, и состоялся выбор моей профессии. Признаюсь, что я совершил предательство по отношению учителя математики Муллахмета Каримова. Он в течение двух лет с нами занимался в математическом кружке, отобрал нас с Гаязов Галимовым для отдельных занятий по программе олимпиад. Очень хотел подготовить нас на мехмат (а не просто физмат!) Московского университета. Мы уже щелкали задачки из журнала МГУ так, что стали выигрывать районные олимпиады по математике. И дошли бы до МГУ, как Ломоносов из архангельских краев. Если бы… не литература. Если бы не черные глаза и с огоньком, четкий душевный голос учительницы родного языка  Хатиры Самигулловны. Духовные категории, эстетические ценности, причудливая музыка стихов и прозы манили юные души.

Я стал писать стихи, вместе с другом Гаязом Галимовым даже сочинили повесть. Литературное творчество вытеснило математику! Очень жаль, что мы обидели фронтовика-математика, которого, несмотря на его строгость, мы любили. После окончания школы я напечатал в районной газете статью «Письмо учителю». Знания, математические навыки и мышление не пропали, они всегда помогали жить и работать. Литературная стезя, журналистика оказались еще более рискованной сферой. Но что поделаешь…

Сейчас бы я не бросил математику и точные науки, наверное, занялся бы компьютерами, не отказываясь от литературного творчества и журналистики, применяя с их в качестве второй специальности и хобби. В стране, которая сложилась сейчас, в постсоветском обществе, вообще, прежде всего нужны идеи, которые приносят деньги, которые могут создать базу и условия для гуманитарного творчества, дать свободу креативным мыслям. А в стране нашей юности гуманитарные ценности выживали за счет поддержки государства. Формула «Стоимость, приносящая прибавочную стоимость» сейчас решает судьбы и дает свободу. Трудно это понять, воспринять и объяснять, но надо…

Не уверен, что мы способны всегда успешно растолковать нынешней молодежи истину о приоритетности и незаменимости производства конкурентоспособных товаров и услуг как способ выживания.

Это очень трудно. Особенно, когда значительная часть школьников привыкает к обеспеченности, потреблению как форме существования, «халяве». Еще труднее привлекать молодых к гуманитарным ценностям и наукам, творчеству, которые «бледнеют» на фоне ослепительных лучей золотого дождя. Как бы не пришлось вспомнить, возрождать традицию и ценности старой школы из «глубинки».

Сейчас школьников возят в желтых автобусах по асфальтовым дорогам. Зато мы закалялись, преодолевая каждый день семь километров пешком, на лыжах или велосипеде. В школе перед уроком вместе с  аитовскими ребятами делали зарядку! В буранные дни ночевали в интернате или на квартире. Каждое утро мы не просто шагали в Аитово, мы сознательно шли за знаниями. Наверное, поэтому хоть немного понимали их высокую цену.

Жизнь показала, что Аитовская школа давала серьезные знания и навыки. Я потом семь лет учился в двух вузах – в Уфе и Москве – только на очном, дневном отделении, но на мои базовые, школьные знания никто не жаловался. Школьная подготовка оказалась серьезной. Поэтому жить, решать житейские задачи было не так уж трудно. Главное, мы были готовы к трудностям и саморазвитию.

Мой друг, одноклассник Муса Галеев потрудился слесарем, учился в сельхозинституте, работал в райкоме партии, окончил юридический факультет  и долгие годы проработал  судьей, является  председателем Бижбулякского  районного суда. Забир Самигуллин дорос до уровня высокого чиновника в Узбекистане, но вернулся в родные края, трудится на земле. Гаяз Галимов стал полковником ВВС, вертолетчиком, живет в Саратове. Назип Ракипов, который окончил школу на два года раньше нас, выучился в Тимирязевке, защитил диссертацию. Но с тех пор, с 1966 года его ни разу не видел, знаменитого почвоведа.

Ринат Зарипов  из деревни Тукаево, он тоже стал военным, неплохо продвинулся, но так же ни  разу встречался с одноклассниками. Теперь его уже нет. Давно не встречались с Зуфаром Каримовым и другими парнями нашего выпуска. В том 1966 году был двойной выпуск - аттестаты получили и десятиклассники, и окончившие 11-ый  класс.

В 2006 году собрались человек 35 из нашего выпуска в  Аитове  к сорокалетию окончания школы. Столько людей пришло из 4-5 параллельных классов. Нас приветствовали директор Ильмир Шафиков,  некоторые нынешние учителя. Тогда была жива только одна наша учительница –Мухтарама Шакировна, она выглядела прекрасно, почти не изменилась. Но скоро и ее не стало.

Иногда встречаемся  с Мусой Галеевым, Забиром  Самигуллиным, Рашидой и Гузель Каримовыми. Убежден: надо чаще встречаться со школой и с соучениками. Потому что школа – это дорогая, ничем незаменимая часть нашей жизни. Уже нет прежнего белого двухэтажного здания, но растут деревья, посаженные в «наше» время. Мы всегда любили свою школу, Аитово, старались не «подводить» родные края и земляков. Аитовская школа всегда была очагом просвещения, своеобразной академией на берегах реки Демы. Хотелось бы, чтобы ее моральная ценность и методические основы сохранялись и в будущем.

   Римзиль Валеев, журналист и общественный деятель, выпускник 1966 года.

Электронный адрес:  rimzil.valeev@gmail.com

Некоторые публикации:

http://www.kitap.net.ru/valeev/

http://www.business-gazeta.ru/reader/2683/

сайт: http:// zilant.tv